Азорские острова

В Нью-Йорке я пробыл в итоге пять дней. Сделал почти всё, что планировал по работе, снял несколько роликов, понавыкладывал историй в инсту и даже поймал себя на ощущении, что меня не трясло от города, в котором я задыхаюсь буквально через три дня после прибытия. У меня был куплен идеальный перелёт в Европу: в Лиссабон с долгой пересадкой на Азорских островах, атлантических владениях Португалии. На Азоры я прилетал рано утром, а поздно вечером улетал в Лиссабон, поэтому пересадка, а такую вообще сложно найти, у меня была идеальная.

Что я знал об Азорских островах? Ровным счётом ничего. Для меня они были пуговками, утопленными подушечкой божьего перста почти посередине матери Атлантики и управляемыми законами родины Васко да Гамы, куда я долетел из Нью-Йорка самолётом местной авиакомпании, похожим на рижский рафик времён Советского Союза. Всю дорогу страшно трясло. У стюардесс за ширмой пару раз разбивались тарелки, что сильно нервировало пассажиров. Я же, привыкший к тряске, порой и адской, сидел и невозмутимо глядел на приближающийся остров. Он был великолепен. Живописные дороги, по-кроличьи запутанные в умопомрачительных горах, озёра, неплохая и редкая в этих краях солнечная погода, киты (клянусь, я видел китов) и густая зелень, в проплешинах которой находились необыкновенной красоты посёлки. Всё это была Понта-Делгада — столица Азорских островов и моя следующая остановка.

Я выпил пятнадцать чашек кофе, бутылку шампанского, проглотил колёсико бледной ветчины и, уговаривая себя, что бодр и свеж, первым выскочил из самолёта на встречу с островом. Быстро прошёл границу, сдал в камеру хранения багаж, первым сел в машину, заплатив всего десять евро за дорогу, и, трясясь от предвкушения, вышел на пустынной центральной площади. Было почти восемь утра. Я огляделся, прикидывая, где позавтракать, как вдруг почувствовал, что рюкзак на спине стал подозрительно лёгким. Я пожал плечами, продолжая снимать и фотографировать… и тотчас замер, остолбенев. Ноутбук, который я перед вылетом убрал в карман кресла по просьбе стюардессы, я, даун, там и забыл!

Сфинктер невольно разжался, пустив сок, глаза помутнели и потеряли фокус. Я мысленно покрыл себя многослойным матом, что не купил старенький Эйр, а от жадности ткнул Мойше пальцем на восьмитерабайтный Эм Четыре Про Макс. Но главное - там были все материалы из моей месячной поездки, почти четыре терабайта беспрестанного общения с камерой. Там хранились мои эмоции, слёзы, пот и кровные, засаженные на поездку. Я засмеялся. Потом заплакал. Потом вцепился в телефон и начал судорожно искать такси на острове, где, кажется, совсем никого не было. Минут десять меня трясло, пока не нашёл машину, пока не доехал до аэропорта. Ноут вернули спустя 10 минут. И я, счастливый, изрядно постаревший, вернулся на площадь, на которой народу значительно прибавилось.

Я был счастлив так, как бывает счастлив ребёнок, когда ему покупают засушенного лакированного краба с надписью «Анапа», леденчик размером с его голову, липкое облако сладкой ваты на бумажной палке и ведут на море. Я планировал себя побаловать карпаччо из дельфина, люля из кита, но вокруг продавались только сувениры и блестящие от жира блюдечки паштелей. Я выпил ещё кофе, который перестал помогать из-за накатывающего джетлага, и принял, как понял потом, единственное правильное решение: снял отель и рухнул замертво, поставив будильник на обед.

Отдохнув, я пошёл в лучший ресторан, который смог найти на острове, и чудовищно пообедал. Час ждал суп, потом пытался понять, как его можно было так бездарно приготовить. В итоге, совершенно не получив удовольствия от обеда, протиснулся сквозь толпу ожидающих, удивляясь, что они нашли в этом месте, пожал плечами и вышел на улицу с видом человека, смирившегося с преследовавшим его пиздецом. Светило солнце, и я решил съездить на самую известную смотровую площадку, откуда, судя по фотографиям, открывался какой-то невероятный вид на озеро. Такси туда и обратно стоило 20 евро, а дорога отняла бы полчаса.

Таксист всю дорогу смотрел на небо и качал головой, и чем выше мы поднимались в горы, тем хуже становилась погода. Я снова пожал плечами, заехав в непроглядное сырое молоко, где не видел собственных рук, намочил камеру и, не сняв ничего, поехал назад. Я не понимал, за что мне это. Ругал себя за то, что не полетел прямым рейсом, за усталость, за дырявую голову, с которой не задался день. Затем купил в сувенирном магазине у безногой девочки жёлтый хвостик дельфина, сувенир, вылепленный её руками, сел на такси и поехал в аэропорт. Меня ждал Лиссабон.