Живерни

Для меня Европа — это всегда дорога. Не просто основные туристические пункты, а сама возможность колесить по ней на машине, автобусе, поезде. Главное — не задерживаться нигде больше, чем на три-четыре дня, жить в разных городах и деревеньках, глазеть по сторонам и ехать, ехать… Европа — это возможность свернуть с маршрута, соскользнуть с главной трассы в идеальную тихую провинциальную жизнь. В ту, где просёлочные повороты пахнут выпечкой и рекой, а на вывесках не модные бренды с восковыми моделями, а седые пекари с пышными караваями и сельские адвокаты по наследствам и колхозным тяжбам.

Как же я искушён этими деревушками и тихими городками, не тревожащими ничьих списков «топ-10», находящимися где-то в орбите больших столиц, словно маленькие спутники, ловящие свет большого города, но живущие в собственном ритме. И именно в Европе я снова чувствую, как меня тянет в путь: за руль, в кресло поезда, на подножку автобуса. Будто впущенный в кровеносную систему дорог каплей любопытства. И будь у меня тут машина, если бы я в этот раз решился её ангажировать, то катал бы не останавливаясь, но в этот раз я ограничился поездами и парой городков близ Парижа.

Я проснулся рано утром, собрал рюкзак, налил термос чаю и пошёл на вокзал Сен-Лазар, чтобы стать участником собственной одиссеи, в начале которой всё те же привычные головы пассажиров, уткнувшихся в книги, покачивающихся в такт вагону, дрожащее утро на вагонном стекле и неизвестное…

Хотя какое там неизвестное… если это мой четвёртый раз. Четвёртая поездка туда, где пахнет краской и солнцем. В деревеньку с длинным, с виду хозяйственным, без каких-либо претензий, домом, внутри которого — свет. Много света и цвета в каждой комнате, в каждой стене, в каждом зеркале. Дом, где ты задыхаешься от красок. Дом, где кисть и пространство живут в слиянии, в котором открываешь дверь, проваливаясь в тюбик ультрамарина. Туда, где творил, жил и любил свою семью и цветы Клод Моне — создатель импрессионизма!

Я ехал в Живерни, в его дом, чтобы ещё раз вдохнуть сердцем тот вид, который открывается из окна: розы, тюльпаны, расцветающие кусты, а за живой оградой тот самый знакомый пруд. Знакомый по растянутым холстам, висящим в идеальной тишине на лучших музейных стенах. Сотни миллионов долларов масляной живописи, а здесь она оживает, как первый вдох человека, вынырнувшего из воды. И пусть кувшинки ещё не поднялись, а весна только расчёсывает траву пальцами тепла, я все равно был в живой картине, просто написанной не до конца. Ещё не готовой. Ждущей, когда художник поставит свой последний мазок.

Я сидел на лавке, дымил сигарой и всячески старался не замечать туристов, пытаясь не спугнуть вдохновение, словно понимая художника, так дорожившего тишиной, — ведь именно благодаря ей мировые музеи и красуются ошеломительно прекрасными картинами-окнами в застывшее волшебное прошлое.

Приезжайте в Живерни и до встречи в Руане, красивые!